?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Ровно шесть лет назад

На девятом месяце беременности двойней. Нашла в забытых файлах при смене компьютера. 

          Утро субботы, дождливое и серое. День, было похоже, решил задаться с самого начала – было восемь часов, когда я проснулась, повздыхала для порядка, погладила живот, сына по голове, дочь по попе – или что там у них где, и решила, что лежать, конечно, хорошо, но скучно. Восьмисотстраничная новая интересная книжка кончилась накануне ночью вместе с персиками, так что делать в постели было решительно нечего. 

В общем, дождик за окном был такой уютный, что очень хотелось уже куда-нибудь под ним ехать. Естественно, как послушная девочка, сначала я запихнула в себя тарелку очень полезных хлопьев с еще более полезным обезжиренным, но обогащенным белком и кальцием (даже не хочется представлять, как это издевательство над продуктом на самом деле выглядит) молоком. В награду за послушание добавила в миску маааленькую ложечку пенок от сваренного накануне малинового варенья. И, конечно, закусила пригоршней таблеток – витамины, железо, еще какая-то ерунда. Белая, желтая, оранжевая, красно-коричневая. Почему, интересно, не делают таблеток в сине-зеленой гамме?

          С удовольствием собрала новую сумку, сине-оранжевую – вообще говоря, оранжевый цвет неожиданно стал настолько привлекателен, что это вызывает подозрения. Вроде неожиданная любовь к ярким цветам – симптом шизофрении, нет? Посмотрела на полотенца в ванной, выбрала оранжевое (ну, а я о чем?), запихнула купальник и поехала плавать.

Плавать очень хорошо. В том, чтобы плавать по утрам в субботу, хорошо вообще все. Сначала едешь под дождем, слушая джаз, причем машин в полдевятого утра нет совсем, и даже третье кольцо не кажется таким уродливым, как в ясный полдень, и доезжаешь быстро, и место для парковки есть у входа, и в раздевалке пусто, и в бассейне кроме меня еще четыре человека. Тут, правда, на мой живот никто особо и не пялится – привычные. По будням тут таких проглотивших арбуз стаи плавают – у них занятия по подготовке к родам. На занятиях надо все время друг за друга держаться, а в конце они выстраиваются гуськом и проплывают друг у друга между ног – символизируют роды. Ээээ, мне бы просто поплавать. А еще вода морская – в смысле, соленая, и вес уменьшает совсем хорошо. И окна во всю стену, и дождь за ними, и капли на стекле. И – подарок лично мне – сегодня неведомый бассейновый диджей включил для жаворонков «Радио Джаз». Хорошо.

Единственное, после меня пришли мама с великовозрастной дочкой – лет 19 девушке, а плавать не умеет. То есть на воде держится, но с трудом и неохотой. И они разговаривали, хихикали и вообще мою идиллию пытались разрушить. Фигушки – дождь и джаз и субботнее утро – вообще комбинация unbeatable. Отплавав свои полчаса, скрепя сердце, решила все-таки вылезать. Вот он – неприятный момент в посещении бассейна – когда ты выходишь из воды. Тело мгновенно обретает прежний, земной, вес, и ты снова чувствуешь себя пассажирским дирижаблем на ножках.

          В раздевалке – еще одна пара, на сей раз не мама с дочкой, а тетя с племянницей. Девочка очень милая, молоденькая, задает кучу нелепых вопросов, тетушка отвечает с юмором и, в общем, достаточно любовно – такие разговоры приятно подслушивать. Люблю чужие разговоры.

Выползаю, и наваливается усталость. Добредаю до машины, с трудом передвигая ноги. Слава японскому автопрому! Ну вот как бы я сейчас без своей ласточки? А так – очень даже. Поеду на Кузнецкий мост, пить лучший в городе кофе. Дорогу отыскиваю наобум, про себя радуясь, что уже, в общем-то, в карту смотреть приходится все реже и реже – похоже, мой топографический кретинизм потихоньку сдается. Кофейня открылась после ремонта месяца три как, и кофе там действительно чудесный. Бариста, посмотрев на мои габариты, рисует на моем латте улыбающегося медведя. Улыбаюсь в ответ – ему и ей. В такие моменты быть тяжело беременной приятно даже. Прошу милую девушку-официантку поскрести по сусекам – может, отыщется завалявшийся номер вчерашних «Ведомостей», решаю, что если найдет, оставлю ей большие чаевые. Не находит, жаль, но улыбается при этом так очаровательно, что мне уже ясно, что чаевые получит в любом случае. Читать мне нечего, и ковыряя вилкой творожную запеканку (любой доктор одобрит, а?), мысленно беседую со своим бывшим хорошим другом, при разделе совместно нажитого имущества при разводе доставшимся  бывшему мужу. Ну, если наяву побеседовать с ним не получается (при встречах выясняется, что сказать нам друг другу не есть чего), то хотя бы мысленно.

За окном по-прежнему дождь, в кофейню, в которой я сижу одна, входит еще одна – третья за утро (может, это что-то значит?) - пара. На этот раз и к разговору прислушиваться не нужно – мама с дочкой, похожи очень. Дочка плачет, тихо-тихо, но неостановимо, плачет, не особенно даже скрываясь. Мама не пытается ее успокоить, только обнимает и вытирает нос салфеткой. Видно, понимает, что не утешить, только выплакаться можно. Вот и ждет терпеливо, рядом. Мудрая, наверно, мама. Хочется быть такой, рядом с которой дочка лет семнадцати будет комфортно плакать. Я вот со своей с десяти лет не плакала, наверное. Неудобно мне и неприятно.

Выхожу из кофейни, переставляю машину поближе к Кузнецкому, чтобы не так далеко идти – надо забрать заказ из багетной мастерской. Когда была выставка Нормана Фостера в Пушкинском, одна фотография меня не отпустила – поняла, что хочу видеть ее часто и вынудила любимого купить весь альбом. Не прошло и полугода, как я, наконец, дошла до мастерской, дабы придать ей достойное обрамление (как-то это слово в переносном смысле лучше звучит). Не посмотрела на часы, а зря – мастерская открывается в одиннадцать, то есть еще двадцать минут надо куда-то деть. Беру зонт, прячусь под ним, иду вниз по Кузнецкому мосту, смотрю на витрины – зрелище так себе, если честно. И тут – кульминация утра – вижу кошку. Сначала вижу только кошку – черную-черную кошку, которая зевает, глядя из витрины на дождь. Витрина белая, поднимаю от кошки глаза, понимаю, что сидит она в будущем выставочном зале, со стеклянной вокзальной полукруглой крышей, совершенно пустом и абсолютно белом. Только на дальнем плане стоит почему-то черный рояль. Жалею, что перестала таскать с собой фотоаппарат, пытаюсь запомнить картинку – черная кошка, белая пустая огромная комната, черный рояль вдалеке. И никакой постановки, все сложилось само – только для меня. Улица пуста, я стою под зонтом и смотрю на кошку. Кошке все равно.

Гуляю дальше, смотрю на ювелирные витрины – ничего не привлекает. Интересно, а вот если бы были ярко-оранжевые драгоценные камни, я бы, наверное, уже ими бы вся обвешалась. Наконец одиннадцать, я забираю свою картинку, удивляюсь ей еще раз и радуюсь, и выхожу снова под дождь. Естественно, иду прямиком к окну с кошкой, но от нее осталось только ухо – она снова улеглась спать. А что еще делать порядочной кошке в пустой белой комнате в дождь?